Облачные переводы как практика осознания

Posts tagged ‘бессознательное’

Эрик Томпсон. Семь прозрений о том, как обрести глубокую эмоциональную свободу

Семь прозрений о том, как обрести глубокую эмоциональную свободу

Эрик Томпсон

Исследователь сознания; соучредитель «iAwake Technologies» и изобретатель ряда психоактивных трансформирующих программ, в том числе и программы «Метанойя: Глубокая медитация».

[Оригинал на англ. яз.]

Эрик Томпсон. Эмоциональная свобода

Прозрение №1: Любой эмоциональный опыт, включая и тревогу, имеет два компонента:

  1. Историю, которая, по-видимому, порождает эмоциональный опыт.
  2. Энергию, стоящую за этим опытом, поток ощущений, его сопровождающий.

Мы так часто попадаем в ловушку наших историй, привязанных к нашим же эмоциям, что, сами того не желая, усиливаем энергию, лежащую в основе подобных переживаний, и на деле лишь усложняем так называемую проблему. Никакое количество интеллектуального анализа не сможет разрядить заблокированный энергетический поток коммуникации (общения), лежащий в основе интенсивного переживания. Вот почему интеллектуальные подходы к разрешению эмоциональных проблем (такие как разговорная терапия, нескончаемые жалобы и теоретические рационализации) редко, если вообще когда-либо, обеспечивают сколь угодно глубокое облегчение.

Если же мы будем направлять внимание на энергию, порождающую подобные переживания, это откроет возможность для быстрого и глубокого разрешения тревоги. В своей следующей заметке я поделюсь с вами способами медитации, которые позволят убедиться в этом на собственном опыте.  (далее…)

Эрик Дж. Уилсон. Тёмное искусство (отрывок)

Эрик Дж. Уилсон о роли меланхолии

отрывок из труда «Тёмное искусство» («The Dark Art»)

[Оригинал на англ. яз.]

Тёмная палата дня

Будучи подростком, я более всего стремился проводить дни, развалившись в своей затенённой спальне — особенно в летнее время. Жалюзи моей комнаты приглушали утреннее солнце до тусклого лучика. Я лежал на полу и часами разглядывал разводы на своём потолку: отпечаток руки, размывшийся до багрянистого пятна; размазанная мёртвая букашка, напоминающая по форме звезду. Ни о чём особенно я не размышлял, а растворялся в порхающих тенях своего беспутного, нервозного сознания, то задумчиво посещавшего утраченные воспоминания, то воображавшего варианты несбыточного будущего. Если этим образам и было характерно какое-то устойчивое настроение, то была трепетная дымка неудачи, кинематографический фокус на моём разбитом сердце, юности среди светлячков или же семи шрамах, оставшихся с той поры, когда я упал с лестницы бабушкиного дома. Оживлённое щебетанье птицы-пересмешника за окном усиливало извращённую радость, декадентствующее объятие мрака в то время, когда мир озарялся светом. Я обожал своё холодное одиночество в изоляции от песен и полётов, эту созданную моим разумом зиму.

Ровно в полдень мой отец распахивал дверь в мою спальню, поднимал жалюзи и грубо приказывал мне вылезать из постели. Иди, поиграй в бейсбол с приятелями, — говорил он мне, — или окунись в бассейне, или пригласи девочку. Яркий свет солнца да его грубый голос всякий раз меня ошарашивали. Я словно бы рождался заново, будто меня выбрасывало из тёмной и неупорядоченной воды на раскалённый берег, в котором всё имело только одно очертание и ничего более, в котором часы тикали, а карты правили. Я ненавидел необходимость двигаться. Но мне всегда приходилось. Боявшись своего отца, без особого желания я приспосабливался к требованиям дня. Я втискивал себя в белые правила бейсбольной площадки или прибегал к ясным предложениям, чтобы донести свои мысли. Я убивал мечтательность и предпринимал усилия, чтобы преуспеть. Я делал вид, будто я счастлив, заставлял себя смеяться.  (далее…)

Облако меток